В середине восьмидесятых, когда Байкал ещё хранил свою суровую, почти дикую тишину, а остров Ольхон казался краем земли, куда не дотягивались шум и суета большого мира, на берегу неподалёку от мыса Хобой рыбачил старик по имени Пётр. Он приезжал сюда из небольшого посёлка на материке: ставил палатку, раскладывал снасти и жил несколько дней, слушая, как ветер спорит с волнами, а по ночам — как трещит остывающий камень. Для Петра эти места были не просто точкой на карте — здесь воздух пах свободой, а небо казалось таким близким, что, казалось, можно дотянуться до звёзд, если встать на цыпочки...