Утро у нас начинается всегда одинаково. Будильник орёт в шесть двадцать, я шарю рукой по тумбочке, нахожу телефон, давлю на экран. Лежу ещё минуту, глаза открыты, смотрю в потолок. На потолке — жёлтое пятно, маленькое, похоже на облако. Я его уже три года хочу закрасить, всё руки не доходят. Рядом громогласно храпит мой муж Кирилл. Квартира у нас двухкомнатная, папина, отписанная мне ещё до свадьбы. Папа умер в двадцать втором. Я тогда работала в городской поликлинике, получала шестьдесят восемь тысяч и думала, что это нормально...

В пятницу вечером ключ, которым я открывала калитку почти тридцать лет, вдруг перестал подходить. Свекровь сменила замок тайком, и я решила, что нас выгнали. Правда оказалась совсем другой, и узнала я её не сразу. Ключ вошёл в замок наполовину и встал. Я дёрнула, повернула, снова дёрнула – калитка не шелохнулась. Это произошло в пятницу вечером, когда я везла на даче сорок восемь кустов помидорной рассады, которые три недели выращивала на подоконнике и любила, как живых. Замок был новый, латунный, с золотистым блеском, а мой старый ключ с синей изолентой стал просто железкой...