Дождь в это воскресенье был не просто осадками — он казался жидким свинцом, прибивающим к земле последние надежды на спокойный выходной. Елена стояла у окна своей уютной кухни, сжимая в руках чашку остывшего чая. В пятьдесят два года она научилась ценить тишину. Тишина была её наградой за годы работы в архиве, за воспитание двоих сыновей и за ту бесконечную, глухую преданность матери, которая так и не вышла замуж после того, как «он» ушел. Звонок в дверь прозвучал резко, как пощечина. Елена не ждала гостей...