Запястья ныли от тяжести чугуна, но лицо мое оставалось гладким, словно озерная наледь в безветренное ноябрьское утро. — Неси горячее, сколько можно ждать! — прикрикнул Вадим. Голос мужа перекрыл неровный звон хрусталя и басовитый, надсадный смех его дяди Бориса. В этом голосе не было ярости — в нем звенела привычная, отточенная годами ленивая барственность. Так окликают зазевавшегося полового в придорожном трактире, так подгоняют батрака, у которого отнялись ноги. За длинным дубовым столом, накрытым...