Николай Семенович сидел прямо, не касаясь спинки колченогого стула, и аккуратно придерживал ладонью край застиранной скатерти. На безымянном пальце блестело тонкое советское кольцо, а под ногтями, сколько отец ни оттирал их хозяйственным мылом перед поездкой, все равно угадывалась въевшаяся за тридцать лет работы в депо мазутная серость. Рядом с ним жалась к холодной кафельной перегородке мать. Ее крепдешиновое синее платье, бережно перешитое к торжеству из старого праздничного отреза, казалось здесь чужим и бесприютным...