Я всегда думала, что самое страшное в моей профессии, это когда не успеваешь. Когда все твои руки, вся твоя голова, вся ты вложилась в человека, но не хватает какого-то мига, чтобы помочь... Вот это ощущение, что ты держала, держала, а он все равно..., оно, наверное, у каждого из нас есть. И оно не проходит с годами. Только обрастает какой-то коростой, чтобы можно было дальше работать. Но оказалось, что самое страшное — это когда успеваешь, но не хочешь успевать. Когда в твоих и только в твоих руках тот человек, которого ты ненавидишь всем своим сердцем...

– Шестакова, сорок минут опоздания! – Марина Голубева поднялась из-за стола и замахала мне обеими руками, как на школьной линейке. – Штрафной тост с тебя, а сидишь, где я посадила! Длинный стол у окна был накрыт на двадцать три человека: собрался весь наш выпуск, оба класса. Салфетки торчали из бокалов веером, у каждой тарелки стояла карточка, подписанная круглым Марининым почерком. На моей было выведено: Аня Шестакова. На соседней: Витя Шестаков. – По старой памяти, – подмигнула Марина. – Вы ж у нас первая пара были...