Котлеты получились ровные, один к одному, по сто десять граммов каждая. Люба выкладывала их на противень и считала губами. Не потому что сбивалась, а потому что так делала её мать, и мать её матери, и все женщины в их семье, которые умели превращать горсть фарша и чёрствый хлеб в то, от чего дети просили добавки. Семь утра. За окнами столовой ещё темно. В январе в их городке рассветает поздно, и первые полтора часа Люба работает при лампах. Гудит вытяжка. Булькает вода в огромной кастрюле, где варится гречка на двести порций...