Вера шла к колодцу. У поленницы, с другой стороны сруба, стояли трое и о чем-то говорили. Шум семейного застолья отсюда был слышен прекрасно, Вера особо и не таилась. Она обошла баню, остановилась и невольно прислушалась: голос свекрови она узнала сразу. Галина Степановна говорила громко – была уверена, что ее никто не слышит. – Все, тянуть больше некуда, – говорила она. – Пока квартира записана на ней, мы тут никто. Случись что с Верой, и половина уйдет к Дашке, к дочери ее. А надо, чтобы Ромке все досталось! Тебе, сынок! Вера замерла...

Одиннадцатилетняя Настя стояла в прихожей перед распахнутыми дверцами встроенного шкафа, сжимая в кулаке шерстяные варежки. На вешалках висели только старые осенние куртки и тяжелое драповое пальто Веры. Длинного графитового пуховика с глубоким капюшоном, купленного три дня назад к первым декабрьским морозам, на месте не было. — Мам, его правда нет, — тихо сказала Настя, и ее плечи дернулись. — Я везде посмотрела. Даже на верхней полке. Из кухни вышел Вадим. Он нес в руке толстостенную керамическую...