Он сказал это спокойно. Не оправдывался. Не плакал. Сидел за кухонным столом, верхняя пуговица рубашки застёгнута, как всегда, и говорил ровным голосом человека, который умеет формулировать: — Оля, это была ошибка. Я понимаю, что причинил боль. Я готов всё объяснить. Я заправила волосы за ухо. Посмотрела на него. — Два года, — произнесла я. — Что? — Ошибка длилась два года. Он замолчал. Начну с начала. Иначе непонятно, как два года проходят так, что человек рядом не видит. Или — видит. Но не хочет называть то, что видит...