Осень в этом городе была золотой. Не той золотой, что сияет на открытках и в рекламных проспектах, а настоящей — с мокрыми от дождя листьями, прилипающими к асфальту, с туманом по утрам, который поднимался от реки и окутывал улицы так, что дома казались призраками, с запахом дыма и мокрой коры. Клёны стояли багряные, берёзы — жёлтые, как воск, а дубы — тёмно-медные, почти коричневые. И вся эта красота была такой густой, такой тяжёлой, что казалось — воздух можно пить, как вино. На краю города, там, где заканчивались многоэтажки и начиналось поле, заросшее полынью и бурьяном, стоял фургон...