— Ты что делаешь? — голос Алины прозвучал не громко, но как-то сдавленно, будто ей пережали горло. Она стояла в дверном проеме кухни, сжимая в руке пучок свежей петрушки, который секунду назад собиралась мелко покрошить в тарелки. Картина, открывшаяся перед ней, не укладывалась в голове. Галина Ивановна, её свекровь, грузная женщина в бесформенном трикотажном костюме цвета переспелой сливы, стояла у плиты. В её мясистых руках дымилась пятилитровая кастрюля, которую Алина сняла с огня всего десять минут назад...