Банка сгущёнки лежала в вещмешке третьи сутки. Есть её было нельзя. Лётчик, сбитый над лесом и вторые сутки пробиравшийся к своим, знал состав своего неприкосновенного запаса наизусть: три банки мясных консервов, три банки сгущённого молока, восемьсот граммов галет «Крекер», триста граммов шоколада. Знал он и другое — тронуть эту банку без приказа командира означало нарушить то немногое, что в авиации и танковых частях подчинялось не голоду, а уставу. Голодный человек с полным вещмешком. Почему?...

В кабинете нотариуса было душно, разило сухим бумажным теплом и старыми папками. Галина сидела на самом краешке жесткого стула, сжав пальцы так, что побелели костяшки. Ей исполнилось девятнадцать полгода назад, но за последние две недели, протекшие со дня неожиданных похорон отца, она будто постарела на целый век. Нотариус, грузная женщина с усталым взглядом поверх очков, переложила очередной документ и со вздохом посмотрела на девушку. — Деточка, мне незачем тебе лгать. На счетах вашего отца, Ивана Сергеевича, пусто...