Вот есть же у некоторых людей будильники. Цифровые, с птичками, с постепенным нарастанием света. А у меня — курильский бобтейл, пушистый деспот со взглядом Наполеона и голосом оперного певца, переживающего трагедию вселенского масштаба. Трагедия эта обычно называется «Миска полупуста» или «Человек дышит слишком равномерно и явно не ценит моего присутствия». Он научился будить меня не просто так, а с чувством, с толком, с расстановкой. Сначала философское наблюдение у изголовья. Потом — пробный, глубокий, полный экзистенциальной тоски звук: «Мя-ууу...