Когда мы смотрим на парадные портреты эпохи Возрождения, мы видим женщин с идеальными прическами, в тяжелом бархате и жемчугах, но почти никогда — с младенцем у груди. Это не художественная условность, а точное отражение суровой реальности: знатная дама не кормила свое дитя сама. Этот отказ не был ни проявлением лени, ни отсутствием материнской любви в современном понимании. Это был сложный социокультурный ритуал, в котором сплелись воедино теология, медицина, политика и жестокая демографическая математика...