— Это и моя квартира по закону, я никуда не пойду! — звонкий, пронзительный голос дочери вонзился в тишину гостиной, словно зазубренное лезвие. Марина стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и в её позе было столько вызывающей уверенности, что я невольно сделала шаг назад. На её лице не было и тени смущения — только холодный, расчетливый гнев человека, чьи права внезапно попытались оспорить. Сергей, мой муж, тяжело опустился в старое кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. Он выглядел постаревшим на десять лет за одну эту минуту...