Марина Петровна замерла в тесном коридоре своей скромной двухкомнатной квартиры, судорожно прижимая к груди кухонное полотенце. Половицы под ее ногами предательски скрипнули, когда она попыталась переступить с ноги на ногу. Но голос, доносившийся из гостиной, даже не дрогнул и не прервался. Ее единственный и бесконечно обожаемый сын Антон, вальяжно раскинувшись на продавленном диване, громко и уверенно говорил по телефону. Дверь в комнату оставалась чуть приоткрытой, и каждое слово эхом отдавалось в ушах пожилой женщины, безжалостно разрушая тот хрупкий мир, который она выстраивала годами...

Коробку из-под чая Нина Гордеевна снимала с верхней полки тридцать лет подряд, каждое утро в пять. В то утро на полке лежала ровная мучная пыль, и в пыли отпечатался чистый прямоугольник. Она вытерла ладони о фартук и посмотрела ещё раз. Прямоугольник никуда не делся. Пекарня просыпалась как всегда. Гудела вытяжка, в углу капал кран, который третий год обещали починить. Пахло вчерашним маслом и холодным металлом. Этот запах Нина знала лучше, чем запах собственных духов. Она подтащила табурет, встала, провела рукой по всей полке до самой стены...