— Твой пирог никуда не годится, вот моя мама печет лучше, — голос моего зятя Вадима прозвучал в повисшей тишине столовой так громко, словно он говорил в микрофон. Он брезгливо отодвинул от себя фарфоровую тарелку с золотой каймой, на которой лежал щедрый, источающий умопомрачительный аромат кусок курника. Отодвинул так, что вилка с тихим звоном соскользнула на накрахмаленную скатерть, оставив на белоснежном льне жирный след. За столом повисла тяжелая, густая пауза. Слышно было только, как в старинных часах на стене мерно отстукивает секунды маятник...