Тамара Степановна сидела у окна, но мысли ее были не здесь, не в этой комнате, пропахшей лекарствами, а где-то в той жизни, где она была молода и полна сил, где мужчины смотрели на нее с вожделением и она могла вертеть любым, как хотела. В прихожей раздался звук открываемой двери, и тяжелые шаги сына, который, судя по всему, пришел с работы. Борис заглянул в комнату, но не прошел. Замер в дверном проеме, привалившись плечом к косяку. Этот его полулежащий, нерешительный вид всегда действовал Тамаре на нервы...