Ему было чуть за сорок, и лицо его знала вся страна: профессор Плейшнер из «Семнадцати мгновений весны» давно стал частью вечеров у телевизора. Такой артист мог выбирать любые роли, любые сцены и любых партнёров. А он в конце семидесятых спустился в московский подвал и начал собирать труппу из ребят, о которых никто ничего не слышал. Со стороны это походило на причуду. Опытный человек, у которого и так расписаны репетиции и съёмки, вместо отдыха берёт на себя чужих мальчишек и девчонок, возится с ними годами и ставит на кон собственное имя...

— Марина, ты опять гречку вниз переставила? — Зоя Ильинична стояла посреди кухни с банкой в руках. — Я её наверх определила, а ты обратно. Это всё равно что поезд на чужой путь загнать. — Зоя Ильинична, я до верхней полки только со стула достаю, — Марина забрала банку и поставила на привычное место. — А в семь утра мне по стульям лазить некогда. У меня Денис в школу, Варя на руках и смена в девять. — Раньше вставай, — невозмутимо посоветовала свекровь. Свекровь жила у них шестую неделю. Приехала из Карасука в конце августа, по Костиным словам, «на месячишко, подлечиться и с внуками повозиться»...