– Деда, не выходи. Он ещё у ульев. – Вижу. – Никанор Петрович, я серьёзно. Он не убегает. Старый пчеловод стоял у окна своей пасечной избушки и смотрел на нижний ряд ульев, где в закатном свете двигалась тёмная, тяжёлая спина. Медведь уже опрокинул два улья, третий сдвинул с подставки и теперь ходил между рамками, как сердитый хозяин по разгромленному двору. Пчёлы стояли в воздухе густым звоном. Они били зверя в морду, в уши, в лапы, но тот будто не замечал их или не мог уйти. Дарья стояла за спиной у деда, сжимая в руках старый медогонный нож...