– Лен, ну это всего на месяц, - сказал Андрей, стоя в дверях кухни с кружкой чая в руке. - Маме сейчас тяжело. Мы же не чужие, чтобы человека не принять. Елена стояла у раковины и мыла ягоды для завтрака. Вода текла тонкой струей, клубника билась о дуршлаг, а внутри уже поднималось то самое знакомое раздражение, которое появлялось всегда, когда ее ставили в угол между «будь нормальной» и «иначе ты бессердечная». – Почему сразу так? - спросила она, не оборачиваясь. - Я просто спрашиваю, почему нельзя было сначала обсудить нормально, а потом уже обещать...