"Может быть, древние афрогены дали себя знать, - замялся врач. - Но вообще...". "Вообще, так не бывает", - мысленно продолжила Марина и, упав лицом в подушку, зарыдала. Черненький ребенок плакал, хотел есть. Но что она скажет своему мужу Игорю, что?! — Видали, кого родила? Говорят, на электричке в Москву ездила, крутила роман со студентом из Африки, - говорили за ее спиной. Каждое подобное слово больно ранило Марину. Толкая детскую коляску, она едва сдерживала слезы. Обиднее всего было то, что ни в какую Москву она не ездила, и сама не знала, как так получилось...

— Старуху в дом не потащу, Алла. Мне сиделка не нужна, и давай сразу без этих твоих мокрых глаз, потому что я прекрасно понимаю, к чему всё идет. Сегодня она после больницы, завтра ей нужна отдельная комната, послезавтра ты начнешь бегать вокруг нее с кашками, а я в собственной квартире буду ходить боком и молчать, чтобы старого человека не тревожить. У меня нет сил превращать дом в палату, — Игорь стоял у холодильника с открытой банкой икры в руке и говорил так спокойно, словно обсуждал не мать Аллы, а лишний шкаф в коридоре...