Сорок лет Матвей Кузьмич Ляхов всматривался в бег шестерёнок и биение балансовых колес, умея по звуку отличить исправный ход от скрытого изъяна. Напряжённым летом сорок третьего, когда в полуподвал у фронтового узла связи несли всё, что могло тикать и сверять время, ему в руки попали обычные с виду часы. Но стоило мастеру снять крышку, как чужой, едва заметный штрих на маленьком винтике рассказал ему страшную правду о «своих» офицерах из штаба — правду, перед которой окажутся бессильны самые строгие проверки и документы с печатью Генерального штаба...