Всю жизнь я знала эту историю наизусть, как молитву. Мой дед Тимофей ушёл на фронт в сорок первом, а весной сорок третьего на бабушку Анфису пришла бумага: пропал без вести. И больше ничего. Ни могилы, ни последнего слова, ни даже места, где это случилось. Бабушка прожила восемьдесят семь лет и до самой смерти каждый год в один и тот же майский день уходила одна к реке и сидела там до темноты. Мы знали: не трогать. Это её день, её и Тимофея. А когда она умерла и я разбирала её старый дом в деревне, за отставшей доской на чердаке я нашла жестяную коробку из-под чая...