– Полин, я же сказал: не надо. Валентин даже не поднял голову от тарелки. Ложка стукнула о край, он подцепил картошку и жевал, глядя в телевизор. Как будто я не про работу спросила, а про погоду на завтра. Костику тогда исполнилось два. Я сидела дома третий год, и стены давили так, что хотелось выть в подушку. До декрета я работала в цветочном павильоне на рынке – не бог весть что, но зарплата моя, деньги мои, и никто не спрашивал, зачем купила крем за триста рублей. – Я могу на полставки, – сказала я...