Он произнёс это негромко, почти буднично, но от его улыбки у меня по спине пробежал холодок — она и правда была как лезвие: острая, холодная, с этой едва заметной асимметрией, от которой всегда хотелось отвести взгляд. — Сколько лет была содержанкой? Ни гроша за душой, — повторил он, будто смакуя слова, и откинулся на спинку стула. В полумраке бара его лицо то выплывало из тени, то снова растворялось в ней, и от этого казалось, что говорит не человек, а сама темнота. Мы сидели в углу, подальше от шумной компании у стойки...