— Увози её, пока Вадик не вдохнул это! — крик Ирины, новой жены Вадика, в их квартире на Киселёвке перекрыл тонкий, похожий на писк котенка, плач младенца. Восьмилетняя Агата вздрогнула. Вилка выскользнула из пальцев. Звяк. О край тарелки. Громко так, предательски. На тарелке лежали сырники. Ну, как сырники... Чёрные, лоснящиеся от дешёвого масла угольки. Ира готовить не любила, считала это «бытовым рабством», но по субботам, когда Агату привозили от матери, она демонстративно жарила что-то неудобоваримое...