Я протянула пятисотку. Он покачал головой и сказал три слова, которые перевернули всё, что я думала о маме. Маму похоронили в пятницу. В субботу с утра нужно было ехать к нотариусу — какие-то бумаги, которые нельзя отложить. Тётя Люда объяснила мне это накануне вечером, когда я сидела на кухне и смотрела в окно на фонарь. Он горел и мигал, горел и мигал — и я думала о том, что мама всегда говорила: фонарь на нашей улице чинят раз в десять лет. Теперь некому было это говорить. Я вызвала такси в половину девятого...