Лариса проснулась в шесть утра от того, что за окном, выходящим на озеро, громко и нахально орала какая-то пичуга. Но первая мысль, которая пришла ей в голову, была не про птицу, а про тесто. Она резво вскочила с постели, а Валера, её муж, только промычал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок, натягивая одеяло до самого уха. — Лар, ты куда в такую рань? — пробормотал он, не открывая глаз, и голос у него был сонный. Они легли поздно, потому что накануне вечером вдвоём таскали из машины сумки с продуктами, двигали мебель в съёмном домике и проверяли мангал на террасе...

Пельмени остыли. Ирина подвинула тарелку к центру стола, но муж даже не взглянул на неё. Он смотрел на бледные круги теста в мутном бульоне так, будто это не ужин, а личное оскорбление. Галина Петровна сидела напротив, выпрямив спину, и аккуратно, почти бесшумно, положила ложку на край тарелки. На столе горела свеча, купленная Ириной утром в магазине у дома, простая парафиновая свеча в прозрачном стаканчике. Она уже оплыла, и воск закапал клеёнку, на которой десять лет назад ещё стоял свадебный сервиз...