Аня просится к строгой бабушке, Миша к доброй, и муж Елены уверен, что всё просто. Но две фразы детей рассказали ей совсем другую правду о том, чего им не хватает. Я записала эту фразу в дневник ещё на парковке, на обороте магазинного чека. Боялась забыть, как именно она прозвучала. Мне тридцать два года, и дневник я веду с одиннадцати лет, с тех пор как мне подарили тетрадь с замочком и ключиком. Замочек давно сломался, а привычка осталась. Сейчас я открываю эти записи, как врата в тот год, когда я наконец поняла своих детей...

— Ты без меня пропадёшь! — Игорь откинулся на спинку дорогого кожаного дивана и залился сытым, уверенным смехом. — Посмотри на себя, Алина. Тебе под пятьдесят. Ни карьеры, ни хватки. Ты же всю жизнь за моей спиной прожила. Куда ты пойдёшь? К маме в двухкомнатную хрущёвку? Да ты через месяц приползёшь обратно, коленки сотрёшь, умоляя простить! Алина не ответила. Она стояла посреди огромной, залитой светом гостиной их загородного дома, держа в руке ручку старого чемодана. Того самого, с которым когда-то, двадцать пять лет назад, приехала покорять столицу...