— Ты опять коврик у двери криво положила. Сложно ногой поправить, когда с коляской заходишь? Или это требует высшего образования? Виктор даже не поздоровался. Он стоял в прихожей, расстегивая пуговицы на дорогом пальто, и смотрел не на жену, которая вышла его встречать с семимесячным сыном на руках, а на пол. Его взгляд был тяжелым, сканирующим, словно у таможенника, ищущего контрабанду в чемодане туриста. В воздухе витал аппетитный запах свежеприготовленных котлет и тушеной капусты, но Виктор его демонстративно игнорировал...

Павел всегда считал свою жену Веру чем-то вроде домашнего растения — полезного, радующего глаз, но совершенно лишенного воли. За двенадцать лет брака он привык, что ее голос звучит лишь для того, чтобы спросить, подавать ли ужин, или уточнить цвет новых штор в гостиную. Она была фоном его успешной жизни, надежным тылом, о который он, честно говоря, начал вытирать ноги. Скандал вспыхнул в четверг. Павел намеренно не таился. Запах чужих духов, задержки на работе, которые он даже не пытался оправдать — он словно проверял Веру на прочность, желая увидеть хоть каплю гнева...