Я сидела над тарелкой и смотрела, как остывает картошка. Нож стучал по доске – мать резала хлеб так, будто вбивала гвозди. – Выходи на работу завтра же. Мне дочка-бездельница не нужна, – сказала она и положила нож. – Слышишь, Вера? Я слышала. Отец кашлянул в кулак, подвинул к себе солонку, отодвинул, опять подвинул. Он всегда так делает, когда нервничает. – Антонина, – сказал он тихо. – Дай поужинать. – Я и даю. Уже месяц даю. И ещё месяц до этого. И ещё. Мать села напротив меня, и спина у неё, как всегда, чуть подалась вперёд – будто она кланяется тарелке...