-Я устала! Я не хочу быть прислугой для чужих детей! Сколько можно это терпеть! - мой голос сорвался на истеричный визг, эхом отскочив от идеально выложенной кафельной плитки. Руки дрожали так сильно, что мокрая тарелка, которую я отчаянно терла губкой, едва не выскользнула на пол. Игорь стоял в дверях кухни, ссутулившись, словно от физического удара. Под его глазами залегли глубокие, почти черные тени от хронического недосыпа. Он смотрел на меня так, будто видел впервые в жизни, и в этом взгляде читалась бездонная усталость...