Я открыла дверь и замерла. В приёмной сидела женщина. Она мяла в руках телефон так, словно пыталась выдавить из него ответ. Пальцы сжимали корпус ритмично, на грани спазма – классический адаптер подавленной агрессии. Агрессии, направленной на себя. Борис выглянул из-за моего плеча, хмыкнул и вернулся к своему столу. Его кобура висела на спинке стула – старая кожа, протёртая до светлых полос. Он не понимал таких дел. Для него улика – это отпечаток пальца или запись с камеры. А тут сидела женщина, которая принесла мне единственный вещдок: собственное лицо, искажённое надеждой, что она ошибается...