Все нам завидовали: живут душа в душу, ни одного конфликта. Я и сам этим гордился, рассказывал об этом друзьям почти как о достижении, как будто восемнадцать лет без единого повышенного голоса — это медаль, которую можно повесить на стену. А потом я понял, что за идеальной тишиной пряталось не согласие, а то, что я давно перестал быть важным. И открылось это мне не в один момент, а по кусочкам, которые я долго не хотел складывать вместе. Я рос в доме, где родители кричали друг на друга через стену,...