Целую неделю Черная Грязь жила в животном, липком страхе. Деревня, привыкшая к тяжелой работе и грубым развлечениям, вдруг омертвела. Собаки и те, казалось, перестали брехать по ночам, чувствуя разлитый в душном воздухе ужас. Вы читаете продолжение первой части. А началось все семь дней назад, когда на пыльной площади столичный стряпчий сорвал сургучную печать с плотной бумаги. Люди тогда еще не понимали, почему староста Потап вдруг побледнел как полотно, а избитый, окровавленный Илья замер, глядя на гербовый лист...