— Ну до чего ж волосики светлые, прямо лён, — пропела Валентина Петровна, помешивая ложечкой в чашке с отваром ромашки. — В кого бы, а? Серёжа вон тёмно-русый, мать жгучая цыганка, а этот будто одуванчик на грядке вырос. Анна стояла у плиты и помешивала молочную кашу, комковатую, пригоревшую по краям старой эмалированной кастрюли. Деревянная лопатка в её пальцах замерла на секунду, но только на секунду. Она продолжила мешать, глядя на вздувающиеся пузыри. Данила возил по полу пластмассовым грузовиком без одного колеса, не поднимая головы...