– Алён, я не ослышался? – Глеб отодвинул чашку с недопитым латте так резко, что немного пролил на блюдце, и уставился на неё поверх очков в тонкой золотистой оправе. – Ты серьёзно сейчас говоришь? Беременна? От меня? Алёна спокойно смотрела, как он занервничал. Ей даже немного смешно стало от того, как быстро слетела с него уверенная в себе оболочка сорокапятилетнего успешного архитектора, обнажив растерянного мальчишку, который совершенно не знает, куда девать руки и как строить фразы. – От тебя, Глеб, от тебя, – она отпила свой капучино...

– Всё, Катя, хватит. Я подаю на развод. И сразу предупреждаю — половина твоего бизнеса по закону моя, – Дмитрий произнёс это так, будто объявлял результаты собрания акционеров. Спокойно, почти торжественно, глядя в окно на раскалённый июльский двор. Катя сидела напротив и не ответила сразу. Она смотрела на него, и в голове у неё промелькнула одна мысль: он готовился. Это не порыв, не обида. Он думал об этом. Долго. – Слышишь меня? – он наконец повернулся. – Я серьёзно. – Я слышу, – сказала она ровно...