Я узнала об измене на операции кота. Я не шучу. Это правда. Только что я держала в руках чужую жизнь — маленькую, мокрую, дрожащую, — а через секунду моя собственная жизнь перестала быть моей. Телефон мужа завибрировал на столике в ординаторской. Я сняла перчатки. Я просто взяла этот черный айфон с треснутым стеклом — Толя уронил его в прошлом месяце, я тогда сказала: «Дай я поставлю новое защитное», а он отмахнулся, — и увидела уведомление. «Сладкий, когда освободишься? Та ночь была невероятной...

Вика пришла ко мне не с жалобой. С обвинительным актом на саму себя. Она села в кресло, положила телефон экраном вниз, потом всё равно перевернула его обратно, посмотрела на уведомления и быстро убрала в сумку, будто я могла увидеть там что-то неприличное. — Мне кажется, я стала какой-то… неприятной, — сказала она. — Высокомерной, что ли. Я спросила, кто ей это сказал. Вика усмехнулась. — Семья. Ну, не прямо все хором. Хотя почти. Ей было тридцать четыре. Работала она в небольшой дизайн-студии, жила...