Фары выхватили из темноты знакомый забор – кривой, покосившийся, но её, родной до боли. Ярослава выключила двигатель. Тишина после грохота мотора обрушилась на неё, давящая и неестественная. Она глядела сквозь лобовое стекло на собственный дом. Он стоял тёмным, слепым, чужим. Неприветливым утёсом, вросшим в осеннюю землю. Крыльцо тонуло во мраке, и это было не просто отсутствие света — это был немой, злорадный укор. Ангелина Даниловна всегда настаивала, чтобы фонарь горел до полуночи: «Здесь же, у моря, одни отбросы, только и ждут, когда порядочные люди зазеваются»...

Чемодан, вызывающе ярко-бирюзовый, стоял посреди гостиной как символ долгожданной свободы. Лена смотрела на него с почти религиозным трепетом. Полгода без выходных, бесконечные отчеты и совещания — и вот он, финиш: билеты в Черногорию, забронированная вилла с видом на Которский залив и десять дней тишины. — Паспорт, страховки, зарядки… — шептала она, загибая пальцы. — Лен, ты видела мои плавки? Те, синие? — Артем высунулся из спальни, взлохмаченный и по-детски счастливый. Лена улыбнулась. В такие...