Зал судебного заседания наполнился приглушенным, но настойчивым гулом голосов, похожим на ропот взволнованного моря. В этой казенной атмосфере, пропитанной запахом старого дерева и пыльных папок, Алла сидела на неудобной деревянной скамье, положив ладони на округлившийся, тугой живот. Пятый месяц беременности давал о себе знать нудной, ноющей болью в пояснице, сводившей мышцы в постоянном напряжении; ноги ее отекли и с трудом помещались в простые, растоптанные туфли без каблука. Она тщательно продумала...

— Может, ты уже поедешь домой? Я произнесла это тихим, почти бесцветным голосом, глядя не на подругу, а на отражение кухонной люстры в остывшем чае. Часы над дверью издевательски отсчитали полночь. Света замерла с чашкой у самого рта. Её густо накрашенные ресницы дрогнули, а в глазах на мгновение промелькнуло такое искреннее недоумение, будто я только что предложила ей прыгнуть с балкона. — Ты сейчас серьёзно смотришь на часы или это такой тонкий намёк, что я тебе надоела? Она поставила чашку на стол с едва слышным, но каким-то окончательным стуком...