Следующий сигнал от Ланге пришёл через трое суток. Снова через связного, снова через Панасюка, снова в промасленной тряпке под соломой. На этот раз записка была короче предыдущей: дата, место, количество людей с их стороны — трое, и одна приписка внизу, которой раньше не было. «Пан Юзеф должен прийти лично, не заместитель.» Пан Юзеф — это был Кранц, радист, которого Ланге знал по голосу в эфире и по нескольким коротким запискам, но никогда не видел в лицо. И которого он теперь хотел видеть лично...