Кухня пахла подгоревшим луком и остывшим чаем. Часы над плитой показывали без десяти восемь — время, когда всё ещё могло остаться просто ссорой, а не точкой невозврата. Но в тот вечер слова мужа прозвучали как приговор, тяжёлый и окончательный, будто он заранее отрепетировал их, чтобы они легли на меня холодным камнем. — Или она переезжает к нам, или я буду искать другого мужа, — сказал он, глядя не на меня, а куда-то сквозь меня, в угол кухни, где висела старая фотография наших родителей, сделанная ещё до того, как мы поженились...