20 июля 1926 года на пленуме ЦК партии Феликс Дзержинский говорил два часа. Голос — жёсткий, жест — резкий, аргументы — убийственные. Громил коллег за пропаганду частного капитала, называл их «величайшими дезорганизаторами промышленности», бил кулаком по трибуне. В какой-то момент Дзержинский схватился за сердце прямо на трибуне, но коллеги списали жест на ораторский пафос. А это был сердечный приступ. После речи Дзержинский вышел в соседнюю комнату и рухнул на диван. Пульса почти не было. Врачи откачали, довезли до кремлёвской квартиры...

Нет, нет, я их не кормлю едой. Тут другое. Только сначала немного порассуждаю. Знаете, ведь энное количество детей приходит на уроки английского с неким ожиданием чуда: вот сейчас я буду говорить на другом языке, я буду понимать, я буду знать разные слова. И у них еще вовсю энтузиазм. (Для комментаторов. Энное количество – я не обо всех говорю. Дети тоже разные.) Но школа это ожидание моментально обламывает. А ну, быстро выучил первые шесть букв алфавита. Не выучил? Два тебе. А ну, быстро открыл первую страницу и прочитал диалог...