– Альбин, ты слышишь! Он… Он! Он… – Катя, спокойно. Дыши. Ты сейчас что, рыдаешь? Говори медленно, я тебя совсем не понимаю! – Альбин, у Лёши… у Лёши есть дочь. Понимаешь? Дочь! Ей три года. Он только что мне сказал. Я не могу… – Стоп. Стоп-стоп-стоп! Рассказывай с самого начала, медленно. У твоего Лёши есть дочь? От кого? Когда? Альбина сидела у себя на кухне с недопитым чаем, который давно остыл, и смотрела в окно на серую пятиэтажку напротив. Было воскресенье, половина шестого вечера. Она как раз собиралась разобрать шкаф с зимними вещами, вытащила верхнюю коробку, и тут зазвонил телефон...

Маша возвращалась домой на предпоследнем автобусе, пропахшем сыростью и усталыми людьми. Осенний Краснодар накрыла промозглая темнота, и тусклые фонари едва пробивались сквозь пелену мелкого дождя. Работа в Росреестре выматывала, особенно в конце квартала, когда приходилось задерживаться до позднего вечера, разбирая бесконечные бумаги и планы. Двухэтажный дом с просторной верандой в частном секторе достался ей от двоюродной тёти Полины Игнатьевны два года назад. Тогда казалось, что вот оно, счастье — собственное жильё, где можно наконец-то дышать полной грудью...