— Не торопитесь, — сказал Ерёмин. — Дышите. Просто дышите. Алексей сидел на нарах, обхватив голову руками, и казалось, что в черепе у него пустая комната, из которой кто-то вынес всю мебель. Он помнил стены, помнил форму окон, но на том месте, где должна была стоять главная вещь, остался только светлый, ровный прямоугольник невыгоревших обоев. — Я помню его лицо, — сказал он глухо. — Помню, как он спит с открытым ртом. Помню родинку на шее, помню, что он боится собак и обожает макароны с сыром. Помню школу, номер, учительницу, как её зовут...