Стены старой «хрущевки» не просто содрогались — они, казалось, сжимались от каждого выкрика, впитывая яд материнского гнева, как губка впитывает воду. — Я ведь не прошу от тебя о многом! — голос Зинаиды Павловны звенел натянутой струной, готовой вот-вот лопнуть. Её глаза, обычно тусклые от усталости, сейчас горели лихорадочным, нездоровым блеском недовольства. Лена сидела за обеденным столом, вжав голову в плечи. Поза жертвы, выработанная годами. Она чувствовала себя маленькой девочкой, которую...