– Инесса, ну что тебе, жалко? Две недели. Мама у Эллки жить не может, там ремонт. Роман стоял в дверях кухни и смотрел так, будто просил не за мать, а за щенка с улицы. Мокрого, дрожащего. Я выключила воду. Тарелка в руках была скользкая, и я поставила её на сушилку, прежде чем ответить. – Две недели? – Ну максимум три. Я семь лет замужем за этим человеком. И за семь лет поняла одну вещь: когда Роман говорит «максимум три» – умножай на четыре. Но квартира моя. Двушка, купленная в две тысячи семнадцатом, за два года до свадьбы, в ипотеку на пятнадцать лет...