Дочь развелась, собрала вещи и уехала ко мне. А зять остался. В моей квартире. И на мою просьбу освободить жильё ответил, развалившись на моём диване: — Я тут прописан. Значит, имею право жить. Никуда я не съеду. Хотите — выгоняйте через суд, только я вам не мешаю, а вы мне ничего не сделаете. Мне пятьдесят девять. И меня, собственницу, выгоняли из моей же квартиры словом «прописан». Расскажу с начала. Квартира — двушка в спальном районе — моя. Куплена мной и покойным мужем, оформлена на меня, никаких долей ни у кого нет...

Марина открыла дверь своим ключом так тихо, как открывают ее люди после ночной смены, когда в голове шумит больничный свет и хочется только добраться до ванной. В прихожей пахло чужими духами, свежим лаком для волос и почему-то жареной картошкой, хотя дома по утрам обычно пахло Сониным какао и мокрыми варежками на батарее. Она сняла кроссовки, поставила сумку у комода и сразу заметила детские кеды дочери не там, где Соня их всегда бросала. Маленькие сиреневые кеды стояли у раскладного кресла в гостиной, а рядом на полу лежал любимый плюшевый заяц с оторванным бантом...