Я стояла на лестничной клетке, держа в одной руке тяжелый пакет с продуктами, а другой судорожно сжимая ладошку пятилетнего Ванечки. Трехлетняя Полина дремала у меня на плече, утомленная долгой прогулкой в осеннем парке. Дверь была приоткрыта ровно на длину массивной цепочки. В узкую щель я видела лицо Тамары Георгиевны. Она смотрела на меня сверху вниз, хотя была на полголовы ниже. Ее неестественно белый блонд, уложенный в объемную прическу, казался шлемом. Губы были брезгливо поджаты, а в глазах плясало откровенное торжество...