"Пионы, Эдик. Не розы. Розы она считает дежурными, ты сам рассказывал, как она в прошлый раз сунула их в ведро из-под швабры. Пионы и записку от руки. Не в телефоне, от руки, слышишь? Почерк у тебя корявый, это даже плюс." Голос жены. Тёплый, домашний, с той смешинкой в конце, которую я восемь лет считал своей. Голосовое пришло мне в обед. Я сидел в кабине на сорока метрах, пил чай из термоса, и внизу Кострома лежала серая, октябрьская, с Волгой цвета мокрого асфальта. Я нажал "прослушать", думая, что Вероника опять просит купить хлеба по дороге...